"Если Евтушенко против, то я — за!" © другой нобелевский лауреат.

colobaha:
— Какая досада, — сказал Евтушенко швейцару, — ведь это был Хемингуэй! А я не сразу узнал его!
Швейцар ответил деликатно:
— Не расстраивайтесь. Мистер Хемингуэй тоже не сразу узнал вас.

Окончание стихотворения Евтушенко "Бабий Яр":

Еврейской крови нет в крови моей.
Но ненавистен злобой заскорузлой
я всем антисемитам,
как еврей,
и потому —
я настоящий русский!

Агент влияния КГБ, дебютировавший как Сталинский жополиз, заматеревший как жополиз хрущевский – нобелевский лауреат! Это что–то надтрансцендентное.

Alchi:

Тема "Поэт и гражданин в эпоху коммунистического бандитизма" Вами до конца не раскрыта.

QuitePlace: В эпоху глобальных увольнений евреек из аптек.

Alchi:

Закон сохранения плюсиков и минусиков в природе. Что откуда убудет то непременно в другом месте об'явится.

QuitePlace: Речь о способах выживания животных в природе?

Alchi: Это вполне в духе времени. Подача рулит.

nickpo:

Переложение твоего, Коль, поста в стиле обсуждаемого поэта.

А евреям все пофиг, как я посмотрю —
Оправдать готовы любую х.ню.
Завтра прикажут в окно им сигать —
Прыгнут, славя Родину–Мать!

nickpo: Осторожнее. Весь твой коммент целиком настолько не про россиян, что это очевидно даже евреям. Только ты мог так емко эту унизительно правдивую хуйню сформулировать, ей–богу…

Сука, и там и там откинулся! Живчик. )

Да, да. В СССР был ужасающий антисемитизм.

Интимно о Сталине:

…В бессонной ночной тишине
Он думает о стране, о мире,
Он думает обо мне.
Подходит к окну. Любуясь солнцем,
Тепло улыбается он.
А я засыпаю, и мне приснится
Самый хороший сон.
_________________________

Из интервью нашего лауреата:
"…И сообщения о том, что врачи–убийцы пытались отравить товарища Сталина, меня потрясли. Настолько, что я написал строчки: "Пусть Горький другими был убит, убили, мне кажется, эти же". И принес эти стихи в дом, который был моей совестью. Его хозяйка — ее, еврейку, к тому времени уже успели уволить из аптеки — чуть ли не на колени встала: "Женечка, это все неправда, спрячьте свои стихи, никогда потом не отмоетесь".

Бен–Гурион: «Не важно, что говорят гои, важно, что делают евреи».

vitos73: А что они делают в гетто?

nickpo: Отдыхают. После отдыха оставшиеся в живых помогают незабыть другим этот отдых.

"разрывать паутину ксенофобии" — прочел как "взывать к путину ксенофобии", вот что делает еврейский поэт!

"Рассказывают, что на каком–то собрании, перед отъездом за границу,
Евтушенко возмущался:
— Меня будут спрашивать о деле Буковского. Снова мне отдуваться? Снова
говно хлебать?!
Юнна Мориц посоветовала из зала:
— Раз в жизни объяви голодовку…"
С. Довлатов, "Соло на Ундервуде"

Я никпо — и ты никпо
Я недавно — ты давно

Отчет о культурных мероприятиях

"В прошлый четверг мне удалось побывать аж на трех культурных мероприятиях, причем на одном специально, на втором заодно, а на третьем и вовсе случайно. А в промежутке еще встретила подружку в автобусе, во!
Во–первых, в Иерусалиме проходил Фестиваль уда (это арабская лютня), уже не первый год. Я всегда стараюсь хоть на один концерт выбраться, но не всегда получается. В этом году в программе было сразу несколько симпатичных концертов, в том числе песен Умм Культум и суфийской музыки, все сразу не угрызешь (дорого, а мне же еще беби–ситтеру платить), и я после долгих колебаний выбрала концерт бедуинской музыки в Доме Конфедерации. Купила за неделю до концерта последний билет по Интернету и помыла шею.
А еще получила – видимо, через Союз Писателей, — приглашение в музей Яд ва–Шем (Музей Катастрофы) на чтение Евтушенко "Бабьего Яра". На каковое не пошла бы, конечно, но это было в тот же день, на три часа раньше концерта, к тому же я ни разу не была в Яд ва–Шем, да и любопытно было посмотреть на эту старую проститутку живьем, все же раритет, и я подтвердила, что приду. И не пожалела. Яд ва–Шем великолепен, нечего сказать, только очень далеко от дороги, оказывается, и идти в темноте стремновато. Зал был наполнен, даже в предбаннике выставили большой экран и поставили стулья. Кроме почетных (и весьма) гостей, в зале было несколько литераторов, актер и директор идишского театра Шмулик Агмон и много немолодых и совсем пожилых "русских", как оказалось, специально привезенных на мероприятие. Впрочем, они были полны энтузиазма, и когда мэтр расположился в первых рядах, стали пробираться пожать ему руку, — в том числе те, что сидели рядом со мной. Из писателей я узнала то ли Герцля, то ли Бальфура Хакака (один из них председатель Союза ивритских писателей, другой – председатель иерусалиского отделения; они идентичные близнецы, но различить их очень легко, — один носит часы на правой руке, другой на левой, вот только я все время забываю, кто на какой, к тому же он сидел слишком далеко!) и Рину Левинзон.
Разглядев Евтуха, я поняла, что не пожалею о потраченном времени. Как же у человека на лице отражается род занятий! Каким ты был, таким ты и остался. И в эдаком пиджаке серебряной парчи… В.А. когда–то сказал про Бродского, что его хоть гольем выпусти, — патриций! А этот и в парче — блядь блядью.

Сначала выступали директор Яд ва–Шема, председатель мирового (!) Керен ха–Йесод (это одна из основных организаций по сбору денег для Израиля), зам.премьерминистра Авигдор Либерман (он из Кишинева) и бельгийский миллионер и большой жертвователь Йосеф Кауфман (он сам спасся во время Катастрофы, один из украинского местечка). Был струнный дуэт, потом трио с фортепьяно, играли, естественно, Шостаковича. А потом вышел Евтух. И он отрабатывал программу! Во–первых, говорил он по–английски. Его английский ужасен, но даже не в этом дело! В зале–то в основном сидели русскоязычные! Там, правда, был синхронный перевод, но они этих переводчиков себе не взяли, думая, что он будет говорить по–русски! Естественно, они стали возмущаться, потому что английского они не знают. Евтух, рисуясь и фрондируя, заметил, что там не следовал диктату партии, а здесь не будет следовать диктату публики. Одной нестарой даме, которая сидела передо мной и очень возмущалась, я сказала, не выдержав: "Скажите, а эту поездку ему русскоязычная публика оплатила, или все–таки те, кто сидит в первых рядах и по–русски ни бельмеса? Что Вы хотите от него?" Во–вторых, читая свою отвратительную поэзию по–английски, в один из стихов он вставил имя этого самого Кауфмана! Ну, просто сказка.
А про "Бабий Яр" я не очень понимаю. Стихи–то не такие уж плохие, и ведь действительно в свое время сыграли роль, к тому же действительно вполне анти–антисемитские. Откуда? И зачем совкам нужно было их в 1961 году публиковать? "

Эка невидаль, да, евреи выдают иногда особо старательным шабес–гоям поощрительную нобелевскую премию.

Думаю, что независимо от мотивов автора, стоит поблагодарить его за информационный повод для разговора о поэзии, литературе, Евтушенко и т.д.

(Но у меня плюсы кончились в теме про футбол :).

Shadan: Вспомнилось:
«А (открывая бутылку): Сейчас для начала я почитаю вам Пушкина. (пьет из бутылки).»

Редкостный дебилизм израильской верхушки в последние годы особенно заметен.

Alatar:

Нет, совсем не в последние годы. Последние так лет 14–15 заметен.

QuitePlace:

Ну, положим, 14–15 это ты загнул. Мне кажется, что особенный дебилизм стал заметен с прихода Шарона к власти. До этого было как–то в рамках приличий.

Alatar:

Не знаю, не знаю. Уже в 91 маразм был довольно очевиден, во всяком случае поселившимся на штахим…

однажды евгений евтушенко написал эпиграмму на евгения долматовского. по случаю.

я евгений — ты евгений.
я не гений — ты не гений.
я говно — и ты говно.
я недавно — ты давно.

Идут белые снеги,
как по нитке скользя…
Жить и жить бы на свете,
но, наверно, нельзя.

я не верую в чудо,
я не снег, не звезда,
и я больше не буду
никогда, никогда.

А любил я Россию
всею кровью, хребтом —
ее реки в разливе
и когда подо льдом,

И надеждою маюсь,
(полный тайных тревог)
что хоть малую малость
я России помог.

=========================
А теперь — пародия (http://lebed.com/uzhanin/uzhanin–parodii…)

Надежда

Я б давно мои стихи
Поместил в букварях,
Но блудил на Плющихе,
Словно в трёх тополях.

Я куда–то убегу,
Завернувшись в пледа,
Вдаль по свейному снегу,
Заметая следа.

Заверну в деревеньку
Босиком по песку.
По Гудзону со Стенькой,
И … сарынь на кичку!!!

Но сижу в “Самоваре”*
На седьмой авене.
В сигаретном угаре
Что–то ищу в вине.

Пусть народ здесь крикливый,
Мне и это не в лом:
Наливают в разливе
И, конечно, со льдом.

О столешник коленки
Выбивают дробя.
Мне бы бросить, как Стенька,
Но, наверно, нельзя.

Вновь твержу я лабуду,
Как по тонкому льду:
Что я больше не буду
И меньше не буду.

Всё надеждою маюсь:
Свой покинув порог,
Я хоть самую малость,
Но России помог. –––––––––––––––––––––––––––––– — —
*«Самовар» – русский ресторан в Нью–Йорке,
где часто бывает поэт.

Неплохой набор меток к посту :)

Евтушенко талантливый поэт и "Бабий Яр" вещь мощная. Не уверен насчёт Нобелевской, но уважения он заслуживает…

Gipofos: Всю жизнь маялся без уважения — и вот, наконец…

Интересно, сколько бессонных ночей за томиком Евтушенко понадобилось nickpo, чтобы найти искомую строчку?

Ой, Никпо.

Гангнус?

Мы надсмотрщики,
мы —
твои ножки,
трон.
При виде нас
морщится
брезгливо
фараон.
А что он без нас?
Без наших глаз?
Без наших глоток?
Без наших плеток?
Плетка —
лекарство,
хотя она не мед.
Основа государства —
надсмотр,
надсмотр.
Народ без назидания
работать бы не смог.
Основа созидания —
надсмотр,
надсмотр.
И воины, раскиснув,
бежали бы, как сброд.
Основа героизма —
надсмотр,
надсмотр.
Опасны,
кто задумчивы.
Всех мыслящих —
к закланью.
Надсмотр за душами
важней,
чем над телами.
Вы что–то загалдели?
Вы снова за нытье?
Свободы захотели?
А разве нет ее?
(И звучат не слишком бодро
голоса:
"Есть!
Есть!" —
то ли есть у них свобода,
то ли хочется им есть!)
Мы —
надсмотрщики.
Мы гуманно грубые.
Мы вас бьем не до смерти,
для вашей пользы, глупые.
Плетками
по черным
спинам
рубя,
внушаем:
"Почетна
работа
раба".
Что о свободе грезить?
Имеете вы, дурни,
свободу —
сколько влезет
молчать,
о чем вы думаете.

«Хотя Евгений Евтушенко – русский человек, но за свой мужественный поступок он заслужил быть частью нашего народа», — выразил общую мысль один из выступавших — спонсор организации поездки поэта, уроженец Украины, ныне житель Бельгии, переживший Катастрофу Иосиф Кауфман. Эти слова участники церемонии — журналисты, писатели, пережившие Катастрофу, члены украинского землячества–встретили стоя овацией.