Спасибо. Не знаю зачем мне это, но уже не могу остановиться :) Очень непосредственно и красиво.

Stavr: да, именно непосредтвенность и красота. а еще — некоторые суждения, которые идут вразрез с шаблонам и от этого понимаешь как много таких шаблонов в голове.

Mlet3: отчасти по этой же причине — чудаковатости и экзотичности образов, я всегда сторонюсь восточного искусства… Не знаю, как бы это точнее описать, но даже дилетантской интуиции мне достаёт, чтобы понять: весь мой аккуратный, респектабельного вида любимый чемоданчик полный западных приборов и снастей, бесполезен перед образами их культуры, как микроскоп для понимания Ван Гога.

Мне всегда представлялось, что пропасть между культурами настолько чудовищна и необъятна, что западный человек, упивающийся вслух какими–то литературными находками востока, похож на кронштадтского матроса потрясённого золотым биде в Зимнем. В смысле, что ни пары затяжных визитов в Японию или Китай, ни десятка книг, фильмов или слайдов, как может и целой жизни, не должно хватить, для того паводка ориентальной одержимости и томности, что заливает меня со всех сторон.

Я пытался сам разобраться… Отдавая себе отчет в том, что в моём случае случайный выбор, ничуть не хуже взвешенного, я попробовал(уж простите, если это покажется вам кощунством :) ) сравнить манеру Кьеркегора в "Афоризмах эстетика" и "Записки от скуки" Кэнко–Хоси.

На мой взгляд их принципиально разнят две вещи: природа задумчивой грусти и явность иронии. Грусть Кьеркегора — это искусное жонглирование хрусталём мастера в луче софита зрителя; лукавая наука о фейерверках в спектре от самолюбования до самоиронии, удачным опытом которой, является результат синхронности протоколов, вне зависимости от того, являются ли плоды полезными для зрителя.

Во–первых, в "Записках от скуки", как и в "Записках у изголовья" я не встретил иронии вовсе.

Во–вторых, с первого взгляда, создаётся впечатление, что личность рассказчика сознательно отодвигается на дальний план.

Это всё типично?

Вообще, у меня создалось впечатление, что разница в подходе к традиции восприятия окружающего миру. Западный мудрец, как ловец эхо, изучает мир только воздействуя на него. Восточный, даже эхо постигает, стараясь не потревожить его; будто приходя со своим, и уходя что–то прибавив, но ничего не отняв.

Скажите, я ошибаюсь? Вы мне кажетесь знатоком. Правда, Буду благодарен за скромный ликбез :)

Stavr: Ваш комментарий настолько самодостаточен, что сложно вообще что–то добавить.
Мне кажется что корни открытости к окружающему миру лежат в хитросплетении и неразрывности языка, письменности, образов и эмоций, которые резонируют с неделимой сущностью пространства и порождая эмерджентную красоту бытия. Человеку в данной парадигме просто ничего не остается почувствовать себя органично встроенным, частью чего–то целого.

Хм… Как–то криво выразился…Да и чего говорить, я всеравно не смогу выразить того что находится в другой плоскости восприятия.

Хотя всетаки интересно, что чувствовали японцы или китайцы изучая нашу науку и искусство?

chuiii: спасибо, за комментарий. Теперь наконец, свою робкую неуверенность, я могу оформить в убежденное непонимание :)

" — Что мы знаем о лисе?
— Ничего. И то — не всё!"
Б.Заходер

Stavr: почему же "ё"?

freeborn: вот ей Богу, всегда читал в этой фразе "е", ка "ё". Этим она мне и нравилась… Мне казалось, что это парафраз Сократовского "чем больше я узнаю, тем больше понимаю, как же ничтожно мало я знаю".

Вы уверены, что там именно "е"? Хотя, и с "е" мысль остается остроумной, но смысл меняется.

Stavr: дык рифма же. лисе — все.

На прощание он велел мне беречься от однодневок. Этого предупреждения я не понял и не обратил на него внимания… Я решил попытать счастья и попрощался с моими товарищами по кораблю. С тех пор я живу и тружусь впустую на этой проклятой планетке.
— А сколько времени прошло с тех пор? — спросила Алиса.
— Сколько? Больше десяти лет!
© Кир Булычев. "Война с лилипутами"

Сэй Сенагон

НАСЕКОМЫЕ

«Сверчок–колокольчик». Цикада «Закат солнца». Бабочка. Сосновый сверчок. Кузнечик. «Ткач–кузнечик». «Битая скорлупка». Поденка. Светлячок.Мне очень жалко миномуси – «червячка в соломенном плаще». Отец его был чертом. Увидев, что ребенок похож на своего отца, мать испугалась, как бы он тоже не стал злобным чудовищем. Она закутала его в лохмотья и обещала: «Я вернусь, непременно вернусь, когда подует осенний ветер…» – а сама скрылась неведомо куда.

Но покинутый ребенок не знает об этом. Услышит шум осеннего ветра в пору восьмой луны и начинает горестно плакать: «Тити, тити!» – зовет свою мать. Жаль его несчастного!

Как не пожалеть и «жука–молотильщика»! В его маленьком сердце родилась вера в Будду, и он все время по дороге отбивает поклоны. Вдруг где–нибудь в темном уголке послышится тихое мерное постукивание. Это ползет «жукмолотильщик».

Муху я вынуждена причислить к тому, что вызывает досаду. Противное существо! Правда, муха так мала, что не назовешь ее настоящим врагом. Но до чего же она омерзительна, когда осенью на все садится, отбою нет. Ходит по лицу мокрыми лапками… Иной раз человеку дают имя «Муха», – неприятный обычай! Ночная бабочка прелестна. Когда читаешь, придвинув к себе поближе светильник, она вдруг начинает порхать над книгой. До чего же красиво! Муравей уродлив, но так легок, что свободно бегает по воде, забавно поглядеть на него.