Слава богу, они догадались! Теперь в приусе можно не устанавливать дворники с внутренней стороны стекла.
Ну, вот и появились рингтоны для автомобилей. Чух–чух… Тыгыдым–тыгыдым… Дррр…
Akula: стоит ожидать вируса, заменяющий звук мотора на звуковую дорожку из качественного немецкого кино?
а на УАЗах всю жисть были специальные тормоза — их за полтора километра слышно, от этой технологии до сих пор никто не отказался — в Ульяновске знают толк в безопасности пешеходов.
TAPACKO: и рессоры ещё.
Прогресс. Раньше за включение\выключение поворотников отвечала пластинка–проводник, электричество на поворотники подавалось через неё, она быстро нагревалась и сгибалась, контакт пропадал и поворотник выключался. Пластинка остывала, распрямлялась и контакт снова был. Сгибалась\разгибалась она со щелчком, поэтому водитель всегда знал, что работает поворотник.
Потом поворотниками начал управлять компьютер и пришлось ставить динамик "имитатор работы поворотника".
Теперь вот докатились до имитатора работы двигателя.
Потом поворотниками начал управлять компьютер и пришлось ставить динамик "имитатор работы поворотника".
Теперь вот докатились до имитатора работы двигателя.
Dolph: Ну не везде, у меня на мазде в –26 поворотник пару раз не включался. Так ничего не щёлкало.
Автоваз теперь ставит на свои машины имитатор движения
vitnick: примерно как этот?
и в качестве бонуса для любителей экстрима — имитатор пробитого глушителя
На обычные авто в пору ставить. Въезжаешь, бывает, тихонечко во двор, люди ходят, не слышат, не видят, а потом пугаются, обнаружив метрах в двух от себя машину.
Groozly: Вот тут есть кое–что на эту тему.
crea7or: достойное развлечение для ликующей гопоты.
Слышно, просто на улицах пока слишком шумно, да и звук электродвигателя у людей с автомобилем не ассоциируется.
Только вот начала сбываться мечта о тихих улицах и на тебе.
Рановато писал предыдущий коммент, ещё срок не вышел :–)
Ну да ладно, повторюсь:
Станислав Лем, Футурологический конгресс:
…
Вы видели последние модели «кадиллака», «доджа» и «шевроле»?
– Видел: очень красивые.
Профессор подал мне флакончик.
– Пожалуйста, подойдите к окну и присмотритесь внимательнее к этим роскошным автомобилям.
Я перегнулся через подоконник. В глубоком ущелье улицы, вид на которую открывался с двенадцатого этажа, неслась река новеньких, с иголочки, автомашин, сверкающих на солнце стеклами и лаком крыш. Я поднес открытый флакончик к носу и зажмурился; когда я снова открыл глаза, то увидел удивительную картину. По мостовой, согнув руки в локтях, как дети, играющие в шоферов, колоннами галопировали бизнесмены. Они торопливо перебирали ногами, откинувшись назад, словно на мягкую спинку сиденья. Лишь изредка в их рядах появлялся одинокий автомобиль, окруженный облаком выхлопных газов. Когда действие препарата кончилось, картина покрылась рябью, сквозь которую там, внизу, я опять увидел сверкающий поток, лакированные крыши, белые, изумрудные и желтые, величественно плывущие по Манхэттену.
– Кошмар! – ошеломленно произнес я. – Тем не менее pax urbi et orbi[17] достигнут, так что все это, может быть, окупилось?
– Разумеется, тут есть и свои плюсы. Число инфарктов заметно снизилось, такие пробежки – прекрасная тренировка. Правда, стало больше больных эмфиземой легких, расширением вен и сердца. Не каждый рождается марафонцем.
– Так вот почему у вас нет машины! – догадался я.
Профессор лишь криво усмехнулся.
– Среднего класса машина стоит теперь каких–нибудь четыреста пятьдесят долларов, – сказал Троттельрайнер, – но, учитывая ее себестоимость (около одной восьмой цента), это, пожалуй, дороговато. Людей, которые производят хоть что–то реальное, все меньше и меньше.
Ну да ладно, повторюсь:
Станислав Лем, Футурологический конгресс:
…
Вы видели последние модели «кадиллака», «доджа» и «шевроле»?
– Видел: очень красивые.
Профессор подал мне флакончик.
– Пожалуйста, подойдите к окну и присмотритесь внимательнее к этим роскошным автомобилям.
Я перегнулся через подоконник. В глубоком ущелье улицы, вид на которую открывался с двенадцатого этажа, неслась река новеньких, с иголочки, автомашин, сверкающих на солнце стеклами и лаком крыш. Я поднес открытый флакончик к носу и зажмурился; когда я снова открыл глаза, то увидел удивительную картину. По мостовой, согнув руки в локтях, как дети, играющие в шоферов, колоннами галопировали бизнесмены. Они торопливо перебирали ногами, откинувшись назад, словно на мягкую спинку сиденья. Лишь изредка в их рядах появлялся одинокий автомобиль, окруженный облаком выхлопных газов. Когда действие препарата кончилось, картина покрылась рябью, сквозь которую там, внизу, я опять увидел сверкающий поток, лакированные крыши, белые, изумрудные и желтые, величественно плывущие по Манхэттену.
– Кошмар! – ошеломленно произнес я. – Тем не менее pax urbi et orbi[17] достигнут, так что все это, может быть, окупилось?
– Разумеется, тут есть и свои плюсы. Число инфарктов заметно снизилось, такие пробежки – прекрасная тренировка. Правда, стало больше больных эмфиземой легких, расширением вен и сердца. Не каждый рождается марафонцем.
– Так вот почему у вас нет машины! – догадался я.
Профессор лишь криво усмехнулся.
– Среднего класса машина стоит теперь каких–нибудь четыреста пятьдесят долларов, – сказал Троттельрайнер, – но, учитывая ее себестоимость (около одной восьмой цента), это, пожалуй, дороговато. Людей, которые производят хоть что–то реальное, все меньше и меньше.
в твиттер