Когда англичане в 1920 году делили Прибалтику на Эстонию, Ливонию, Курляндию и Литву, они были по сути правы: этнографические границы совпали бы с государственными и разноплемённого народа–монстра "латыши" не образовалось бы. Но надо понимать особенность многовекового расселения балтских оккупантов: их расселяли хозяева — остзейские немцы.

Немцам было по сути плевать на местную этнику, они брали балтов сёлами — как картошку — и пинками переселяли всё дальше на север, где требовалась рабочая сила. Занимались эти племена сельским хозяйством и лесозаготовками, поэтому больше подходили для ударного труда, чем местные рыбаки.

Тем самым коренные народы ставились перед выбором: либо эмигрировать под натиском наглых селяков, либо стоять до последнего. Несчастные курсениеки предпочли эмиграцию. Их сейчас осталось 9 человек. А несчастные ливы предпочли стоять — и стали одной из составляющих нынешних "латышей", несмотря на то что вообще из другой этнической группы (родственники ливов — эстонцы, вепсы, карелы, коми, марийцы, удмурты).

Лев Гумилёв констатирует: «В борьбе с немцами прибалты ограничивались обороной. Но оборонялись они до последнего. Помогло рыцарям то, что их поддерживало очень воинственное племя — ливы». К ХХ веку ливов, впрочем, оставалось лишь несколько тысяч человек — остальные были уже ассимилированы балтскими огородниками.

В 1923 году ливы, офигев от странного государства "Латвия", в котором внезапно оказались, попросили Кабинет министров создать им национальный округ. Но власти придуманного в Версале государства отказали. Тогда у ливов объявился король Улдрикис I. Он считал, что ливы не подчинены никакому государству и по–прежнему являются самостоятельным народом.

Улдрикис I провозгласил, что не признаёт ни правительства Латвии, ни законов Латвии, запретил сыну служить в армии, отказывался платить налоги. Увы, король стал жертвой карательной психиатрии подлых латышских оккупантов своей древней Родины — его дважды бросали в застенки психиатрической клиники. А в мае 1932 года Улдрикис I был арестован полицейскими и в том же году умер в Вентспилсской тюрьме. Кстати, его сын Петерис, не пожелавший служить оккупационному латвийскому режиму и ставший ливским писателем, был убит гитлеровцами за оказание помощи партизанам.

Ныне ливов в мире 400 человек, из них владеет ливским языком около 20–30. Остальных считают латышами. В 1992 году власти Латвии организовали ливам особо охраняемую территорию–резервацию Līvõd Rānda (Ливский берег). Им разрешили делать в паспорте запись «лив», но до недавнего времени это стоило 20 латов. Там заканчивается история гнусного порабощения свободолюбивого коренного народа коварными пришлыми оккупантами–приватизаторами чужой истории.

— Я не скажу, чтобы латыши к нам плохо относились, — вспоминает старушка, — но если дети подерутся, ребёнка из наших семей дразнили: «Ну ты, старый лив». Эдгар Силис сетует:
— Открываешь любой справочник или учебник и видишь поразительную несправедливость. Даже под фотографией настенных росписей из Салцских пещер подпись: «Письмена древних латышей». Но ведь здесь жили только ливы, да и сами пещеры до сих пор носят название «Ливские». Или после раскопок на месте Риги восстановили одежду жителей посёлка. Говорят: «Это костюм древних латышей». Но ведь он же ливский!

До наших дней в ливском краю сохранился только один дошедший из глубокой древности гордый ливский тост:
— Чтобы вши не кусались!