Туалеты и батареи

Случилось так, что в в конце XIX века в Санкт–Петербурге скоропостижно преставилась одна богатая куртизанка (элитная проститутка по–современному). Наследников не нашлось, и весьма внушительный капитал поступил в распоряжение городской Думы для употребления в богоугодных делах. Депутаты, или гласные, как их тогда называли, внезапно воспротивились. Дескать, грязные деньги, непотребные, никак нельзя их включать в бюджет, срамота. Дебаты затянулись, причем, говорят, громче всех возражали бывшие клиенты куртизанки. Тут встал один гласный и заявил, что знает как употребить грязные деньги во благо, и чтоб не стыдно было. Давайте, мол, установим в городе общественные туалеты. Как в Европе, где уже давно цивилизация, а у нас до сих пор за угол бегают.
Так в Российской Империи появился первый общественный туалет.

Причем здесь батарея? Дело в том, что депутатская должность в те годы была неоплачиваемой. Помощников гласные не имели, неприкосновенностью не обладали, на извозчиках с мигалками не ездили и зарабатывали на жизнь собственным трудом и мозгами. Гласный этот был владельцем чугунолитейной фабрики, изготовлявшей среди прочего сантехнику. И поскольку инициатива исходила от него, то и выгодный заказ на оснащение достался ему же.
Звали его Франц Карлович Сан–Галли. Успешный предприниматель, талантливый инженер, изобретатель радиатора парового отопления, давший ему само название "батарея", общественный деятель и просто уважаемый гражданин. Немец, открывший на Лиговке небольшую слесарную мастерскую, благодаря трудолюбию и деловой хватке стал крупным фабрикантом, чью продукцию с клеймом "Санъ–Галли" до сих пор можно видеть по всему Петербургу, начиная от канилизационных люков и заканчивая парадными воротами Зимнего. Теми самыми, на которые лезли большевики в фильме Эйзенштейна.
Будучи простолюдином по происхождению, Сан–Галли за заслуги был пожалован в столбовое дворянство, но отказался от него, приняв, однако, личное, не распространяющееся на потомков, дабы последние не расслаблялись.
Но расслабляться им не пришлось по другим причинам. Пришел гегемон, фабрику национализировали, а сад, в котором и ныне стоит особняк Сан–Галли, "прославился" печальным инцидентом.