Клоун и поэт Леонид Енгибаров ушёл от нас в 1972 году. Тридцатисемилетним.

Таким и останется в памяти тех, кто его видел на манеже и на эстраде. К счастью, есть фильмы и записи его выступлений — не очень много, но всё же. А ещё остались его новеллы — короткие, пронзительные. В них — живая душа доброго, нежного и ранимого человека, великого художника. Артиста в самом высоком смысле этого слова. На спектаклях которого зрители смеялись и плакали, обретая новое зрение, новое понимание вещей и явлений.

Марсель Марсо называл его «гением пантомимы», «великим поэтом движения». Чехи окрестили его «клоуном с осенью в сердце», и это стало его вторым именем. Хотя на самом деле у Леонида Енгибарова много имён, и по каждому из них его можно узнать. Потому что ни о ком, кроме него, нельзя сказать: клоун–поэт, клоун–романтик, клоун–лирик, думающий клоун, клоун–интеллектуал, клоун–философ, грустный клоун… А Ролан Быков настаивал на том, что Енгибаров — солнечный клоун! И всё это в нём присутствовало: и осенняя грусть, и поэзия, и философия, и романтизм — и много света, много солнца!..

Из описания видео:
"Знакомая, которая осталась в Китае писала: "Я думала, что ветер выбьет мне стекло. Кондиционер протёк, вода ручьём бежала по стене".
Аэропорт закрыли. Было дано разрешение на взлёт по усмотрению пилотов 11 самолётам.
Самолёты взлетали очень медленно. Пилоты каждого самолёта стоя на взлётной полосе, долго выбирали тот миг, когда ветер будет тише.
8 самолетов взлетело. Ветер усилился. Взлётная полоса раскрасилась красными огнями.
Пилоты 9 и 11 самолёта посчитали, что взлетать уже нельзя и повернули лайнеры назад к зданию аэропорта.
Наш "боинг" медленно проехал по объездному пути и встал носом к ветру на взлётную полосу. Сильный ветер бил по самолёту спереди слева.
Пилот подождал. Ветер усилился ещё больше. Медлить нельзя.
Самолёт дёрнулся.
Разгон.
Он медленно отрывается от земли. Его дёргает вверх и вниз, качает из стороны в сторону. На экране показываются скорость и высота…2,5,10,14,20 метров… потом 10 метров! 11,12,14,13. Экран переключился.
Воздушная яма. Звук такой, как будто мы едим по разбитой дороге. Скрежет металла.
Пассажир передомной громко делает выдохи ртом. Ему страшно.
Я, смотрящий в окно, задумываюсь о себе. Я чувствую, как моё сердце вырывается из груди… Ударов 200 в минуту.. как будто бегу на время короткую дистанцию…
Голова начала болеть.
Очень страшно. страшно так… это просто страшно…
Самолёт резко опускает левое крыло вниз. Я знаю, что там море. Аэропорт Гонконга — это насыпной остров. Вокруг бушующее штормящие море. Не ужели падаем? — спросил я себя и выключил мозг. Лучше не думать…
Мы постоянно падаем в воздушные ямы.
Высота 500 метров. Скорость 300–350 км в час. Скорость увеличивается.
Пилот сделал поворот влево, чтобы не лететь в центр тайфуна.
Мы разворачиваемся к нему хвостом. Трясёт.
Высота 1000 метров. Пилот убирает шасси.
Трясти стало меньше.
Болит голова
Обошлось.
Спасибо пилотам!"

Макс Мэтьюз (Max Vernon Mathews) — один из пионеров электронной музыки, ещё в 1961 году вместе Джоном Ларри Кэлли мл. (John Larry Kelly Jr.) на компьютере IBM 704 электронным образом исполнили песенку "Daisy Bell". Макс Мэтьюз стал автором программы, исполнявшей аккомпанимент, а Джон Кэлли стал автором алгоритма синтеза вокала

– Хиддинк на удивление легко и быстро согласился спеть кусочек припева гимна, – вспомнил Киселев. – Только попросил перевода фразы «Россия, давай! Бей, бей – забивай!», а потом спел ее на русском. После записи Гус подошел к Виталию Мутко и сказал: «Виталий, теперь ты мне должен платить еще больше!». «Почему это?» – удивился президент РФС. «Потому что я теперь еще и рок–звезда!».