Хотя да, прицеливаться в нее — то еще удовольствие.
Речь, вроде, о поведении Николая шла. И об отношении людей к его поведению.
И вдруг задыхающийся в испражнениях айфон.
Вот объясните — ну откуда, откуда?
У нас город ходил, ходил на митинги, на общественных слушаниях против был всем кагалом, референдум пытался замутить. А все равно неслась битла по трубам.
Сначала одного красавца назначили, потом он два раза уходил и один раз возвращался, потом вообще за четыре тыщи километров нового нашли, еще краше прежнего.
"Я, — говорит, — свой срок отработаю"…
Да там залежи!
Это я не противоречу, а дополняю.
Хотя провоняться у нас только костром можно, по–моему.
Я сама видела.
Если что, я не за своих радею. Я то ли атеист, то ли вибрационалист, то ли тупо махдъямик.
Я никак понять не могла, где ж они такую винтажную тушь в 95–99 годах брали.
Видимо, потому что любой труд оплачивается. Во всяком случае, это хорошо, когда он оплачивается. Щелкать еблом и затвором — это делать репортаж. Выдавать фоточек на–гора — это тоже ни фига не в туалет сходить.
В общем, как–то так.
Хореография и народные танцы. Десять лет. С четырех до четырнадцати, как–то так.
И я даже не знаю, нравилось ли мне это. Это было, это было постоянно, это, наверное, было довольно трудоемко. Репетиции, занятия, периодически выступления. Никакой любви к сцене. Вот за кулисами — это да. Это клево.
А потом мне надоело, и я перестала. И как–то сразу появилось много свободного времени.
И уже года через два я начала танцевать для собственного удовольствия.
Из минусов — убитые ноги. Из плюсов — чувство ритма, сильная спина и хорошая выносливость. Ну и да, люблю и умею танцевать всякое.
страниц