Проблема в том, что вы считате возможным написать, что как в капельке воды отражается мир, так в Гундяеве отражается суть всех двух тысяч лет христианства. Я другого мнения.
Разрешите на этом закончить прения.
Будем говорить четко и односложно.
Воспитан ли Гундяев на христианских ценностях — не знаю, вещь эта слишком субъективна чтобы я мог ответить за другого человека. Имеет ли трудовые отношения с РПЦ — не знаю. Трудовую его не смотрел. Да и вообще не хорошо знаю административный регламент религиозных объединений.
Объясните, пожалуйста, дюжую связь Нагорной проповеди и неправомерные действия Гундяева, а также влияние неправомерных действий Гундяева на Нагорную проповедь.
Вы готовы обсуждать "профессиональную деформацию" полицейских, но проигнорировали полностью разложившийся Международный Валютный Фонд.
Вы уж определитесь мы обсуждаем религии, с их догматами (коль начали аж с Нагорной проповеди) или гражданина Гундяева? Во–втором случае мне будет сложнее так как, к примеру, в исламе вообще нет руководства, и я любого террориста–исламиста могу предложить как плод всей религии.
Не советую вам скатываться в частности. Адептов остальных верований гораздо больше и закидать вас ссылками на безобразия братьевхристиан/мусульман/иудеев будет совсем не трудно. И уж точно не нужно тревожить прах староверов. Лучше перечитать любимые места из "Молота Ведьм".
Мать, заслуженный синоптик, однозначно говорит, что в этой катастрофе вина местных диспетчеров и синоптиков.
Каждый человек оценивает аварию с той точки зрения в которой разбирается. Ну или, по крайней мере, может манипулировать словами. Политолог Белковский не проектировщик, не инженер, но статья же уже заказана, её нужно писать. Вот и появляется поток сознания в котором обсуждаются охранники ресторана, Акунин и ина–ция Путина. После чего делается вывод о состоянии целой отрасли.
Такие статьи читать особенно горько.
"Мы были у перекрестка Пятой авеню с Бродвеем, и экипажи со
стороны Бродвея вливались в наш поток, что еще представлялось
возможным, или пытались пересечь его, что выглядело просто
невозможным. Каждый экипаж, за редким исключением, имел по
четыре колеса, на каждом колесе имелись железные ободья,
грохочущие и скрежещущие по булыжной мостовой, и у каждой
лошади — четыре подкованных, грохочущих копыта, а об
управлении движением никто и не помышлял. Стучали, сталкиваясь
друг с другом, колеса, стонало дерево, трещали цепи, скрипела
кожа, кнуты щелкали о лощадиные бока, люди кричали и ругались,
и вообще ни одна из улиц, какие случалось мне видеть в
двадцатом веке, не была и в половину так шумна, как эти."
Фантастика, конечно, но представляется реально.
страниц