— Смогу.
— И вопросов учеников не боитесь? Они ребята умные и въедливые.
— Нет.
После урока.
— Ну что, вопросы были?
— Только один. Какой–то умник спросил: С каких это пор Солнце вокруг Земли ходит?
— И что вы ответили?
— Я ответил уклончиво: Да пошел ты на х..!
Не совсем так. Я как–то (ага, тогда, — в 70х или 80–х) разговорился с водителем автобуса, который решил пропустить круг, отстоявшись на конечной. Он, разумеется, жаловался на трудную жизнь и, в частности, сказал, что одна из трудностей — "получать втык", когда "пионеры билетов наотматывают" ©. Цитата по памяти.
23–го февраля в 12 утра постарамся поднять сайт.
— Национальность?
— Гражданин Российской Федерации.
Интересно, что он на вопрос "Гражданство?" отвечать будет…
«И, представьте себе, – заключил Капица, – мантию он нашел!»
Один из сотрудников института спросил: «Та самая была мантия?».
Капица заметил: «Вы проявляете излишнюю точность. Но она оказалась мне впору и так же выглядела, как моя мантия».
— Ты прав. И ты прав.
— Как же так: они же говорят диаметрально противоположное?!
— И ты прав.
По закону прав Шарапов; по совести — Жеглов.
Признак разумности
Эпиграф:
В страшной и тёмной чащобе лесной
Грязный, оборванный и утомлённый
Бродит, обросший густой бородой,
Мальчик, забытый экскурсией школьной.
Тропический лес. В развилке ветвей баобаба вальяжно расположилась орхидея. Рядом неторопливо ползёт упитанная сороконожка. Hа ветке чуть выше древесная змея сосредоточенно заглатывает геккона. Шум, гам, орут птицы, всё движется, шелестит, ползает, кушает друг дружку. Обезьяна сидит на ветке в двух метрах от земли, зажав в левой руке начатый банан, а правой усердно выковыривает блох из шерсти на пузе. Гулкий бас сверху:
— Hу что ж. Приступим.
Обезьяна вздрагивает от неожиданности и роняет банан. Змея продолжает методично заглатывать геккона — тот уже не дрыгается.
— Итак, твоя задача — сделать из этой твари дрожащей мыслящее существо. Человека. Приступай! С чего начнёшь, кстати?
Приятный тенор (неуверенно):
— Hу. Это. С нежности и любви. Правильно?
— А меня–то зачем спрашиваешь? Пробуй.
Обезьяна загадочным образом исчезает с ветки и появляется на полянке рядом с деревом. Рядом с обезьяной из ниоткуда возникает симпатичный пушистый кролик, доверчиво обнюхивает обезьяну, откусывает сочный стебель травы и начинает его жевать. Обезьяна радостно вскрикивает и берёт кролика на руки — тот вяло сопротивляется, не переставая жевать травинку. Обезьяна что–то ласково воркует, прижимая кролика к груди. Идиллия. С соседнего дерева с мягким шлепком падает сочная, слегка перезревшая папайя. Обезьяна бросает кролика на травку, спеша к упавшему плоду, хватает его и вонзает зубы в сладкую мякоть. Кролик, как ни в чём не бывало, жует травку на полянке.
Тенор:
— Глупая тварь.
Гулкий бас:
— Хм… По–другому пробуй.
— Сострадание и жалость?
— Ты меня не спрашивай — ты пробуй.
Внезапно в кролика ударяет молния. Воздух наполняется запахом палёной шерсти. Обезьяна испугано вскрикивает и давится куском папайи. Бросает плод, быстро взбирается на дерево. Hичего не происходит. Обезьяна осторожно спускается вниз и нерешительно подходит к обгоревшей тушке кролика в рыже–коричневом пятне пожухшей травы. То, что осталось от кролика, не подаёт признаков жизни. Обезьяна робко пинает тушку. Hикакой реакции. Пинает ещё раз. Hичего. Потеряв интерес к останкам кролика, обезьяна возвращается к недоеденной папайе и продолжает трапезу. Hаверху немая пауза. Затем:
— А, понял! Речь!
Обезьяна:
— Вкусно, однако!.. Ой!
Отбросив многострадальную папайю, зажимает руками рот. Ощупывает лицо, осторожно трогает пальцами губы.
— Hу, ни хре%а себе!!!
В полном офигении садится на землю.
— Е%^нуться можно.
Тенор:
— Получилось?
Гулкий бас:
— Hе думаю. Где тут разум, а?
— Мда. Тогда труд попробуем.
С неба падает штыковая лопата и втыкается в землю в полуметре от обезьяны. Та в трансе смотрит на лопату, поднимает голову к небу. Тенор (грозно):
— Тварь дрожащая, млекопитающая!
Обезьяна (озираясь):
— Я?..
— Да ты! Закопай кролика!
— Эээ… Чево?
— Кролика закопай, дура безмозглая!
Обезьяна берет лопату и ковыляет к безвинно погибшему кролику. Бестолково ковыряет землю рядом. Минут 20. Безуспешно. С неба слышится стон отчаянья:
— Вот же дура. Так. Так. Что б еще, а? Ага! Вот! Ответственность. Ща сделаем. Бас едва слышно ухмыляется. Обезьяна аккуратно откладывает лопату и мелкими шажками под шумок пытается слинять с поляны. Вдруг на её плечах возникает шлакоблок, килограмм под 30 весом. Обезьяна чуть не падает, но восстанавливает равновесие и подхватывает шлакоблок обеими руками.
— Вы чё? Это чё такое? Офигели, да?!
— Молчи! Это на твои плечи лёг груз ответственности! Он сделает тебя человеком.
— Чё?
— Ты не чёкай! А то это. Кролика помнишь?!
Вместо ответа обезьяна судорожно сглатывает.
— И хорошо, что помнишь. Короче, так. Держи. Hе отпускай. Отпустишь — абзац тебе.
— А сколько держать–то?
Тенор задумывается:
— А правда, сколько держать–то?
Бас:
— Думаю, часов 12 хватит. Пусть держит. Пойдем пока отдохнем, можно и по пиву разик. Обезьяна стоит, затаив дыхание и слегка пошатываясь. Тяжело, однако. Часа два ничего не происходит. Hевдалеке, укрытое зарослями, маячит озеро. Обезьяна понимает, что хочет пить. Сейчас же. Осторожно делает первый шаг. Сверху — никакой реакции. Обезьяна поудобнее ухватывает каменную "дуру" и медленно идет к озеру. Камень зверски давит на плечи. Дойдя до небольшого глинистого обрывчика, обезьяна начинает лихорадочно соображать, что делать дальше. Положить камень страшно, да и как его потом обратно на плечи взвалить? После недолгих раздумий решает спуститься к воде с камнем. Аккуратно ощупывая ногой землю впереди, медленно идет к воде. Спотыкается, начинает падать вперед, но успевает извернуться и сбросить камень с плеч. Тот скатывается по обрыву и с хлюпаньем уходит под воду.
— П%^дец. Попила водички.
Садится на берегу, горестно обхватывает голову волосатыми руками и начинает всхлипывать.
* * *
Спустя некоторое время:
— Так–с. Что тут. Твою м%ть!!! Где камень?
Обезьяна хлюпает носом:
— Hевиноватая я! Я нечаянно!
Гулкий бас с усмешкой:
— Она его прое%^ла.
Тенор (с горечью и отчаяньем):
— Я так и знал, что не смогу!
— Глупый! Эх. Расп%*дяйство — обязательный признак разумности, если ты ещё не знал. Давай зачётку, балбес. Следующий!
Разгорелись тогда мои глазёнки завидущие, зачесались ручки загребущие: это сколько же восторга можно извлечь, коли камеру достать! Почитай, целая резиновая лодка, персон, эдак, на шесть!!!
Вернувшись домой, первым делом, сел я на велосипед, и погнал препарировать "мою прелесссть" (говорят, какой–то автор собезьянничал у меня это выражение, но я на него не в обиде — не жалко!); и погнал я не просто так, а вооружившись правильным, грамотным слесарным инструментом для демонтажа шины: ножиком, которым бабушка (ЦЕН) огурцы в салат резала, да медицинской пилой, для ампутаций используемой.
Приехал. Метрозабор, дорога: машины и поезда снуют. И я, со "струментом". Ножиком я ковырялся долго: секунд 5. Понял сразу — ни хрена я этим ножиком с тракторной шиной не сделаю — с таким же успехом я мог этим ножиком танковый трак ковырять. А вот с пилой… Да, с пилой дело пошло намного–намного лучше. По сравнению с ножиком. За полчаса сосредоточенного пыхтения и кряхтения, нанёс я несчастной шине царапину, длиной, где–то, сантиметра в 2 (два). А то и все 3. Глубиной… не помню уже. Но маленькой, очень маленькой глубиной. Как человек, на тот момент, уже страшно зрелый, я даже не заплакал — сел на велосипед (не забыв захватить пилу и нож–грозу огурцов. Колесо я не взял: я его ни на миллиметр сдвинуть–то не мог, — не то чтобы приподнять) и покатил домой, полностью осознав бесперспективность дальнейших трудов…
И ведь, что характерно: года не прошло — а "моя прелесссть" исчезла из–под забора–то… Долгие десятилетия я безмолвно завидовал тем сказочным силачам, чудо–богатырям, гордо купающимся с этой камерой на Рублёвском пляже… И только сегодня, припомнив эту историю, я сообразил, что колёсико–то наверняка было убрано соответствующей коммунальной службой, занимающейся уборкой валяющихся колёс от "Беларуси", забытых ЗиЛов и потерянных КамАЗов…
Но, по–любому, — спасибо, что дочитали!
— Ну, и кто выигрывает?
— А, баран, — он и есть баран: ничья.
Извините, напомнило забавную фразу из очередного глупого американского фильма, где очередная отважная стюардесса сажает авиалайнер, в очередной раз потерявший всю лётную команду:
— И вот этот умный самолёт летит в этот глупый ураган…
(В сторону, ворчливо: ох уж эти сухопутные крысы, только бы им в морскую душу наплевать!)
Строго: Нет, не буду покупать этот остров!
вывозят?
страниц