— Я думаю, учитель Абв не такой уж и страшный, — сказала Тиана. — Видишь — он любит искусство. А любовь к искусству присуща добрым людям.
— Может, это настоящие люди, — мрачно предположил Трикс. — Которых ассасины превратили в скульптуры магией и отравленными зельями.
Но Тиана его мнение не поддержала.
— Ну что ты! Вон, видишь, подряд стоят пять лысых старичков с кепками в руках! Что же, по–твоему, ассасины старичков–близнецов заколдовали? А вон еще один такой, но без кепки, рукой на замок указывает!
Трикс вынужден был с ней согласиться. Это и впрямь были всего лишь скульптуры, хотя и отобранные по непонятному принципу.
© Сергей Лукьяненко,"Непоседа".
– Да, опять, – отвечу я. – И можно, и нужно.
И дальше, долго и нудно о том, что пить плохо, а не пить — хорошо. Всё правильно — и безумно, безумно скучно. Прочитавший одну такую статью — читал их все.
Эта история случилась в начале восьмидесятых годов в войсковой части, которая располагалась в военном городке вблизи Семипалатинского полигона. Сначала небольшая предыстория. В эпоху тотального дефицита такие закрытые военные городки снабжались более–менее нормально, и вот завезли в этот городок изрядную партию очень модных по тем временам югославских мужских трусов, типа плавок. Через некоторое время все мужское население этого городка ходило в одинаковых трусах. Теперь начинается история.
Для прохождения дальнейшей службы, прямо из училища, прибыл в эту часть молодой лейтенант. И как раз в это время на полигоне должно было проходить испытание, а часть, в которую прибыл лейтенант, принимала участие в обеспечении. Это значит, что все офицеры части должны были сидеть в специальных вагончиках и бункерах и следить за приборами. Поскольку все готовились и были в запарке, то лейтенантом никто особенно не занимался, его по–быстрому оформили, толком ничего не объяснили, показали только вагончик и сказали, что во время испытания он должен находиться в нем, типа его рабочее место. Hу и наступает день испытания, объявляют часовую готовность, лейтенант бежит в вагончик и занимает там свое место. А в этом вагончике, кроме него, сидели еще три офицера, ну и видят — лейтенант какой–то молодой. До испытания еще час, сидеть скучно, начали знакомиться: Привет–привет, слово за слово, кто такой, откуда… Служить, значит, с нами будешь? Понятно… Первый раз на испытаниях? Ага… Слушай! А тебе–то спецтрусы выдали?
Специальные, из просвинцованной ткани? Hа испытаниях без них никак нельзя, сам понимаешь… Лейтенант, конечно, сначала не поверил — чего, ребята, разыгрываете. Hо офицеры враз посерьезнели, один из них натурально снимает штаны и говорит — Вот видишь, вот это спецтрусы, на испытаниях в таких все ходят. И лейтенант действительно видит, что трусы какие–то необычные, за пять лет училища он кроме как до колен не видел, а тут что–то действительно специальное, но все равно, до конца еще не верит. Hо тут второй офицер снимает штаны и офигевший лейтенант и у него видит точно такие же трусы! Он начинает немного сомневаться, но когда и третий офицер предъявляет спецтрусы, лейтенанта охватывает паника. А–а–а, мужики, че делать, мужики!!! Hу и тут мужики, конечно же, начинают советовать: Значит так, до испытаний еще полчаса, но ты еще можешь успеть, бегом беги на вещевой склад, тут недалеко — километров пять… Hу и лейтенант, конечно же, побежал. Бежит он по городку со страшной силой и идет ему навстречу начальник с большими звездами, проверяет готовность, и видит, несется навстречу какой–то лейтенант с выпученными глазами, в то время как до испытания осталось полчаса и все должны находиться на местах. Hу, естественно — Товарищ лейтенант!!! Мать–перемать!!! Что за дела!!! Почему не на посту???!!!
Лейтенант, глотая ртом воздух и порываясь бежать дальше, начинает объяснять, что он только прибыл и сразу на испытания, а спецтрусы ему не выдали и никто ничего не сказал… Hачальник ничего не понял — какие трусы, что ты трешь, бегом на пост!!! Hо лейтенанта уже заклинило, и он начинает кричать, что пока ему не дадут спецтрусы, ни на какой пост он не пойдет. Hачальник видит, что человек не в себе, начинает его успокаивать, выяснять, чего же он хочет. Лейтенант тоже немного утих и объясняет, что вот, мол, у всех спецтрусы — а у меня еще нет, а у меня невеста и вообще… Hачальник начинает чего–то понимать, и толкует, мол, да над тобой пошутили, никаких спецтрусов нет, но лейтенант уже уперся — нет, у всех есть. Hачальник выходит из себя — ну блин, на смотри! И расстегивает штаны — а там у него точно такие же трусы как и у офицеров. С лейтенантом сделалась истерика… А офицерам объявили HСС.
СТРОКИ, СОЧИНЕННЫЕ МЕДВЕДЕМ
С ОПИЛКАМИ В ГОЛОВЕ
На днях, не знаю сам зачем,
Зашел я в незнакомый дом,
Мне захотелось Кое с Кем
Потолковать о Том о Сем.
Я рассказал им, Кто, Когда,
И Почему, и Отчего,
Сказал Откуда и Куда,
И Как, и Где, и Для Чего;
Что было Раньше, что Потом,
И Кто Кого, и Что к Чему,
И что подумали о Том,
И Если Нет, То Почему?
Когда мне не хватало слов,
Я добавлял то "Ах", то "Эх",
И "Так сказать", и "Будь здоров",
И "Ну и ну!", и "Просто смех!".
Когда ж закончил я рассказ,
То кое–кто спросил: "И все?
Ты говорил тут целый час,
А рассказал ни те" ни се!.. —
Тогда…
— Очень, очень мило, — сказала Кенга, не ожидая рассказа
о том, что произошло тогда.
В тему, из тридцатых годов:
— За что сидишь?
— Ни за что.
— Врёшь: ни за что 5 лет дают, а у тебя срок 8.
парень в армии; его дЭушка выходит замуж за другого; о чём и сообщает эпистолярно солдату. В ответ он берёт двойной тетрадный лист, обводит на нём ручкой контур подошвы своего сапога и делет приписку:
— Если б не этот сапог солдата,
Тебя бы ебали солдаты из НАТО.
"…Своей единственной дочери он дал два совета–предупреждения, запомнившихся ей на всю жизнь: "Никому ничего не одалживай, даже свою доброту" и "Меня отравили, ты будешь следующей"…"
Напомнилось, документальное: 2 писателя–соцреалиста обсуждают эпизод в новом романе о деревне, который пишет один из них. В эпизоде тракторист топит в речке трактор; обсуждение касается того, сколько раз, по канонам соцреализма, можно топить в романе трактор? 2 раза — явно мало, но 3 — столь же явно много. Дилема. 2–й писатель спрашивает 1–го, автора: "Ну так ты же с натуры пишешь, всё про свою деревню! Так сколько раз этот твой тракторист свой трактор–то топил?"
— Одиннадцать раз.
А кормить в полёте будут?
Сегодня вывели на тёмный двор солдат,
И старшина скомандовал им: "Целься!"…
По небу летят утки.
Летит уголком стая.
Мне хочется к ним жутко.
Они же — на Юг, знаю.
Они зимовать будут,
В каком–нибудь там Чаде,
А я тут бумаг груду
Лопачу жратвы ради.
Их будут кормить дети,
Им будут махать руки,
Им солнце всегда светит.
Я к уткам хочу, суки!
Я к уткам хочу, гады!
Чтоб стала мечта — былью!
Свободы хочу ради!
И чтоб за спиной — крылья!
И чтоб вместо ног — лапки,
И чтобы как все — крякать
И чтоб — не нужны тапки,
И чтоб — нипочем слякоть!
И чтобы моя Нюся
(Она, как и я, утка)
Ушла б от меня к гусю,
А я бы страдал жутко.
И чтоб я летел, плача
В красивейший день, летом
И тут бы в меня, значит,
Предательски, влёт, дуплетом.
Мой трупик несет Бобик,
Хозяин его хвалит,
Утятница — мой гробик,
Стакан до краев налит.
В живот насуют яблок
И салом натрут шкурку,
А после — сожрут, падлы,
А после — споют "Мурку",
А после — ещё песню
Про то, как "летят утки".
Я так — не хочу. Честно.
Мне даже чуть–чуть жутко.
Я лучше куплю водку,
Я лучше попью сутки,
Я знаю теперь чётко:
Не надо мне быть уткой!
P.S. Все ужасно в жизни зыбко.
В общем, я хочу быть рыбкой!
страниц