Старшина одного провинциального клуба, возвратясь после долгих странствий в родной город, нашел в клубе страшные беспорядки и, между прочим, не доискался в клубной читальне многих газет и журналов. Позвав к себе библиотекаршу (которая в то же время состояла и буфетчицей), он распек ее и приказал ей во что бы то ни стало узнать, где находятся пропавшие журналы и газеты. Библиотекарша через неделю подала старшине такую записку:
"врачь и техник у супруги Петра Нилыча под краватью, шут на кравати, а друг женщин тутже в спальной в шкафе.
"руская мысль у квартального.
"руский куриер у немца в портерной.
"странник ежели не у купчихи Вихоркиной, то значит в буфете.
"развлечение у отца Никандра в шкафчике, где водка.
"жизни, зари и нови нет ни где, а наблюдатель и сибирь есть.
"осколки в пасудной лавке Куликова.
"руский еврей связанный висит на веревочке в углу в читальне.
"нувелиста барышни во время бала залапали и бросили под рояль.
"инвалида вы велели употребить на обои.
"семью и школу облили чирнилами.
"официянт Карп гаварил, что он видел у своей жены в каком то месте пчелку.
"нива у кабатчика.
"стрекозу на свадбе у почместера видели, а где она теперь неизвестно.
"ваза у вас под краватью.
"у вице–губернатора дела нет, оно у его сикретаря.
"свет продали жидам".
Он маклер, биржевой заяц, дирижер в танцах, комиссионер, шафер, кум, плакальщик на похоронах и ходатай по делам. Иванову известен он как рьяный консерватор, Петрову же — как отъявленный нигилист. Радуется чужим свадьбам, носит детям конфеты и терпеливо беседует со старухами. Одет всегда по моде и причесан а 1а Капуль. Скрытен. Имеет большую памятную книжку, которую держит втайне. Делаем из нее выдержки:
"Потрачено на угощение княжеского камердинера 5 р. 20 к. Сбыл акцию Лозово–Севастопольской дороги, причем потерпел 14 коп. убытку".
"Не забыть показать графине Дыриной новый пасьянс под названием "Принцесса": 12 первых карт, вынутых из колоды, размещаются в форме круга; следующие кладутся, как знаешь, на одну или другую из этих карт, невзирая на масть до появления червонной дамы и проч. Напомнить кстати о Пете Сивухине, желающем поступить в Дримадерский полк. Тут же переговорить с горничной Олей касательно выкроек для купчихи Выбухиной".
"За сватовство Ерыгин недодал 7 руб. Того же дня на крестинах следил я за Куцыным, либерально заговаривал с ним о политике, но подозрительного ничего не добился. Придется подождать".
"Инженер Фунин заказал нанять квартиру для его новой содержанки и просил старую, т. е. Елену Михайловну, сбыть кому–нибудь. Обещал сделать то и другое к 20 августа".
"Княгиня Хлыдина дает за свои любовные письма к поручику Скотову 1 000 р. Просить 5 000, уступить за 3 000, но ни в каком разе не отдавать ей всех. То письмо, в котором описывается свидание в саду, продать ей особо в будущем".
"Был свидетелем на суде. Помазал прокурора по губам, а потому, когда защитник стал меня пощипывать, то председатель за меня вступился":
"Не забыть дать по морде агенту Янкелю, чтоб не врал".
"Вчера у Букашиных во время винта следили за мной. Пришлось для блезиру проиграть 15 р. Все–таки получил оплеуху".
"Гусин дал 25 р. для отдачи их в газету "Хрюкало" за то, что не печатали судебного отчета. Будет с них и десяти"…
— Сосед, сигарочку не угодно ли?
— Merci… Великолепная сигара! Почем такие за десяток?
— Право, не знаю, но думаю, что из дорогих… гаванна ведь! После бутылочки Эль–де–Пердри, которую я только что выпил на вокзале, и после анчоусов недурно выкурить такую сигару. Пфф!
— Какая у вас массивная брелока!
— М–да… Триста рубликов–с! Теперь, знаете ли, недурно бы после этой сигары рейнского выпить… Шлос–Иоганисберга, что ли, N 85 1/2, десятирублевый… А? Или красного… Из красных я пью Кло–де–Вужо–вье–сеп или, пожалуй, Кло–де–Руа–Кортон… Впрочем, если уж пить бургонское, то не иначе как Шамбертен N 38 3/4" Из бургонских оно самое здоровое…
— Извините, пожалуйста, за нескромный вопрос: вы, вероятно, принадлежите к здешним крупным землевладельцам, или вы… банкир?
— Не–ет, какой банкир! Я пакгаузный надзиратель W–й таможни…
Ввиду пересмотра "Уложения о наказаниях" не мешало бы кстати внести в него статьи:
О составляющих сообщества любителей сценического искусства и равно о тех, кои, зная о существовании таковых сообществ, не доносят о том, куда следует.
О тех, кои, не имея таланта и дарования, ради корысти, суетной славы или другой личной выгоды, позволяют себе на публичных концертах и семейных вечерах петь романсы или куплеты. (Для таковых самой лучшей исправительной мерой может служить намордник.)
О гимназистах, употребляющих в любовных письмах цитаты из известных авторов (Прудон, Бокль и проч.) без указания источников.
О болеющих писательским зудом и изолировании таковых от общества.
О постройке за городом на счет земства толстостенных зданий специально для девиц, уличаемых в злоупотреблении гаммами.
Об изгнании из отечества лиц, кои, выдавая себя за женихов, обедают ежедневно на счет отцов, имеющих дочерей.
О предании рецензентов суду за лихоимство.
О статских советниках, присваивающих себе титул превосходительства.
О педагогах, занимающихся лесоистреблением.
О супругах вице–губернаторов, предводителей и старших советников, кои, пользуясь галантностью и услужливостью секретарей, экзекуторов и чинов полиции, неустанно распространяют подписные листы "в пользу одного бедного семейства", "на обед в честь Ивана Иваныча" и проч., чем и порождают в обывателях малодушный страх перед филантропией.
О девицах, из каких–либо видов скрывающих свой возраст.
О браке муз с безумными и сумасшедшими поэтами.
Так нечестно, Compiler.
Не думаю, что имеет смысл объяснять, вы же и комментарий недопрочитали, передачу не видели, но зато "смотрели передачу Окна" и на ее основании делаете выводы о совсем других вещах, о чем тут говорить–то.
Кстати, я никогда не думала, что в "Окнах" все по–настоящему, это же заметно.
Я бы, может, и взяла такую карту из–за этой приятной фичи, но ее выпускает богопротивный Ситибанк, а у тебя какая?
Там сказано, что в Москве это реализуется для проезда на метрополитене, а в Екатеринбурге — просто для общественного транспорта.
страниц