захочешь вернуться, сделай запрос на забытый пароль. Почтовый ящик я не менял
— Грядёт реформа МВД!
Вскоре средства массовой информации подтвердили – действительно грядёт. И передали список предполагаемых преобразований: сокращение численности, увеличение окладов, чистка рядов, контроль качества, прочие структурные изменения… Общественность принялась взволнованно обсуждать… И упустила главное. Режущее ножом по сердцу. Известие, от которого, я убеждён, содрогнётся пьющая Россия. Впрочем, выпивающая – тоже. Горькими слезами омоет страна тот номер “Российской Газеты”, где будет напечатан указ об отмене Вытрезвителя.
Как видите, сама жизнь заставляет меня вернуться к теме утраты советских завоеваний. Не кончены еще поминки по “Сим–Симу”, не успела стихнуть боль воспоминаний… И тут — такое известие.
У Шаламова есть рассказ “Надгробное слово”, начинающийся тонизирующей фразой “Все умерли…”. От последних событий я испытываю схожие ощущения. И скажу сейчас своё “надгробное слово”. Надгробное слово о Вытрезвителе.
Для начала я сообщу некоторые подробности жизни и характера покойного, ибо не всем из вас он был близок и так хорошо знаком, как мне, затем коснусь истории нашего знакомства и непростых взаимоотношений. К сожалению, я вынужден опираться исключительно на свою, в отдельных случаях не очень твёрдую, память. Ближайшие друзья усопшего, по странному стечению обстоятельств оказавшиеся моими добрыми знакомыми, сломленные кончиной дорогого друга, не смогли оказать мне помощи в написании этого некролога. Бог им судья, не люди…
Вытрезвитель явил себя миру, как новый метод бытового обслуживания населения в 1902 году. И сразу утвердился в качестве надежнейшей опоры в борьбе с инакомыслием. Под свои гостеприимные своды он принимал всех без разбору. Пожалуй, это было единственным советским учреждением, действительно стиравшим классовые рамки. Наиболее полно воплотившим в себе многотомные усилия бесовской триады Маркс–Энгельс–Ленин. Действительно, какие могут быть классовые признаки у людей в исподнем? Только половые. И то – не всегда. Отдельные “гости” поражали отсутствием всяких признаков. Их наличие в окружающем пространстве обнаруживал только запах… И иногда – мат. Раздававшийся прямо из запаха. А поскольку локализовать запах чрезвычайно сложно, многим “гостям”, сохранившим признаки себя, являлись видения, прямо скажем, мистического характера. Вообще, надо сказать, что вся структура этого учреждения располагала к метафизическим размышлениям. Многие ”гости” с головой предавались подобному времяпровождению. Гуманные архитекторы предусмотрели для таких посетителей отдельное изолированное помещение, обитое звукопоглощающим материалом, куда они немедленно перераспределялись чуткой администрацией, по получении первых громких известий с “той стороны”. Здесь, в тиши и уединении, прозревшие могли до самого утра делиться сакральными истинами с мирозданием. Правда, многие в неистовстве религиозного экстаза разбивали себя в кровь и мясо о стены этого отдельного кабинета, однако на то она и свобода вероисповедания – администрация в эти процессы не вмешивалась. Использовалось это помещение и в качестве камеры хранения для вступивших в неуместную дискуссию с сотрудниками, а оттого неподвижными и тихими. Скажу, что сам я это помещение видел только вскользь. Когда мы с полуживым напарником транспортировали туда истекающего, после “беседы”, кровью узника. Его пытались поместить к нам, в “общую”, однако “смотрящий” по камере (в любой камере есть свой “смотрящий”, если там ночует больше одного зэка), опытный в этих делах человек, поднял вой, требуя убрать “телёнка”. Позже он объяснил, что на нас же утром и завели бы протокол, что это мы его, дескать, отпинали. В результате я имел счастливую возможность тащить человеческое мясо с одичавшим от пьянства напарником, который каждые полтора метра норовил прилечь поверх карго.
Вытрезвитель многолик, как любое многоголовое чудище, что несколько затрудняет описание внешности усопшего. Хорошо известно, что единственный способ избавиться от Вытрезвителя – это иметь свой собственный. Поэтому, я буду говорить о той голове, которая была наиболее благосклонна ко мне. На входе вытрезвитель похож на медицинское учреждение. Служительницы в белых халатах, шкафы с неведомыми препаратами, таинственное оборудование… “Всё чуждо в старом доме новому жильцу” – так описывал знакомство благоговеющего неофита с этим загадочным учреждением Бродский. По прибытии новичок, сомнения, в годности которого к погружению в новую реальность оставались, проходил первую ступень посвящения. Для этого он, руководствуемый людьми в белом, совершал магические движения руками и ногами. Если руки его оказывались крепки, а ноги тверды – он был достоин второго испытания. Заключалось оно в следующем. Собрав всего себя, окинув взором прошедшее и устремляясь мыслью в будущее, испытуемый выдыхал квинтэссенцию собственной личности в один из загадочных аппаратов. Через минуту аппарат выдавал нечто напоминающее кассовый чек, а на самом деле – пропуск. Пропуск в дивный новый мир.
С этой минуты и до утра тело ваше и ускользающий дух в надежных руках. Вас раздевают до белья. Иногда помогают, если вы слишком измождены трудовым буднем и не в состоянии отделить один предмет своего туалета от другого. Еще секунда, и вы увидите интимные части вашего нового вместилища, ранее неведомые. Лично я был в двух общих камерах. Первая – заурядна и невыразительна. Стены, пол, мягкие постельки – ничего особенного. Вторая – фантастична. Попав туда, вы начинаете справедливо сомневаться в собственном рассудке. Потолок высок. Занимают его целиком неведомые, и даже страшные приборы, частично сокрытые перепутанными проводами. Вдоль стен – полки, заботливо убранные свежим бельём и одеялами, с внушающими уважение к человеческому разуму надписями “ноги” с одного из концов. (Замечу, что надписей алкаши не соблюдают, как впрочем, и одеял. Да чего там, иной раз и полок не соблюдают, прям на полу и спят, сердешные!) В центре зала – деревянные лежаки из тех, что можно было встретить на черноморском побережье году в 85–м. Освещение скудное. Но главное – это фрески. До сих пор мне ужасно интересна личность неведомого рационализатора, решившего таким нестандартным способом обогатить внутренний мир посетителей. До сих пор хочу пожать его честную руку. Короче, вплоть до потолка камера расписана сценами из мультфильма про оленёнка Бэмби. Преобладание в окружающем пейзаже тёмно–зеленых лужаек и могучих дубов выкидывает странные штуки с психикой. Особенно в сочетании с тревожными паузами в полотне, разворачивающемся перед ошеломлённым взором посетителя. На месте самых драматических сцен неожиданно обнаруживается кирпичная кладка. Оставляя много места для размышлений…
Основное в характере покойного станет понятно из истории нашего знакомства. Как вообще туда попадают? Легко. С вечера слуги Его бродят по городу, вооруженные планом. Пьют, не пьют, а план надо выполнять. Следовательно, даже абсолютная многолетняя трезвость не спасёт вас. Справедливости ради скажу, что Вытрезвитель вовсе не всеяден. Он не любит женщин и даже девушек. Он любит чистоту и оттого не любит излишне блюющих. Он не любит бомжей и всяких нищих. Предпочитает граждан со средним достатком…
Первую робкую попытку к знакомству со мной Вытрезвитель чистыми руками своих служителей (холодная голова, горячее сердце, все дела) предпринял в 2001–м году. Весь день мы со старшим братом отмечали получение им диплома. Обошли все видные питейные заведения города. Пили у “Лермонтовской” библиотеки, в сортире родного Политеха, у памятника Пушкину, на Солдате, под Солдатом, у Лермонтовича, на пивзаводе, у пивзавода… А когда открылось второе дыхание – в фонтане у ДК, в фонтане у Лермонтовича и в фонтане у Писающего Мальчика. Была глубокая ночь. Оставался последний непокорённый фонтан – возле Цирка. Мы шли вниз по проспекту Карла–Маркса, раздвигая руками деревья и фонарные столбы. Миролюбивые ночные прохожие почтительно отсиживались в кустах. И тут:
Внезапно кусты распахнулись,
кусты распахнулись вдруг.
Как будто они проснулись,
а сон их был полон мук.
Кусты распахнулись с воем,
как будто раскрылась земля.
Пред каждым возникло двое,
железом в руках шевеля.
То были служители Его. Как ни странно, в момент, когда мы были наиболее достойны погружения, нас не взяли. Аппарат пробил чек, показавший нашу кристальную и стеклянную трезвость.
Вторая и успешная попытка состоялась годы спустя. Я учинил богомерзкий дебош в ДК офицеров. Служителей Его вызвал сам, считая, что охрана ДК (которую я с дружком небезуспешно пинал минут 15) совершила в отношении меня массу страшных преступлений. Так я и попал в знаменитую психоделическую камеру. Состав был сильный. Почти половина – уголовники. Пара скачущих по стенам кавказцев. Трое безымянных (один из них спрашивал, в каком он городе, а другой на полном серьезе интересовался в каком мы году, вызывая хохот у блатных). Я прибыл довольно рано и наблюдал все положенные процедуры. Блатные по своим телам прочитали истории жизни друг друга и моментально назначили “смотрящего”. Кавказцы противопоставили своё национальное чувство воле законного избранника и были моментально упокоены под лавками. Потом кто–то из урок облазил всю камеру, поднимал половицы, тела отдыхающих, но нашел пару пельков. Старший закурил и начал авторитетный разговор о том, “какой трезвяк был в Батайске в семидесятых”. Мы почтительно внимали. Тридцать минут спустя к нам положили еще одного “авторитета”. Наметился диалог на высоком географическом уровне. Упоминались Сыктывкар, Надым, Ростов, Ярославль, Владимир…
Ближе к утру, алкоголики сломились. Остались только я и второй “авторитет”. Мы разговорились. Скажу, что это был действительно человек “в законе”. Я слабо разбираюсь в наколках, но звёзд на плечах и коленях мне было достаточно, чтобы понять с кем я имею дело. Выяснилось, что (будем называть его “Павлик”) Павлик большой поклонник Тарковского и Стругацких. Немного зная эту публику, я изволил не поверить. Однако опрос показал, что чувак в теме. Это было слишком. Тут я стал серьёзно опасаться за своё психическое здоровье, ибо к тому времени протрезвел и ситуацией вроде как владел. Я прервал беседу и накрылся с головой.
Утро – важнейшая часть дня для всякого узника Вытрезвителя. Во–первых, вас пускают к кранику с водой. Это счастье. Во–вторых, вас пускают в сортир. И это тоже счастье (некоторые малокультурные “гости” пристраивались в уголке общей камеры, но были за то биты урками). Затем вам выдают одежду (тут я обнаружил, что одет вызывающе на фоне остального плебса). Гражданин, спрашивавший в каком он городе, получил паспорт и с восторгом обнаружил, что он москвич. Мрачные алкаши ядовито спросили, что он тогда делает в Ставрополе и как собирается убыть обратно. Гражданин приуныл. После выдачи одежды всех воспитуемых из разных камер тесно собирают в одной общей. Всего – человек 50. И это – одно из самых страшных испытаний. Они ведь дышат, эти гады. А дышат тем, что вчера пили. Короче, я приник к двери и дышал через щелочку. У кого–то из блатных в одежде оказалось два ствола “порта”. Они его выжрали и мгновенно оказались пьяней вчерашнего. Принялись петь песни и всячески нарушать. Удивленная таким поворотом дела администрация тут же оформила им по 15 суток и передала в заботливые руки сотрудников ИВС (изолятор временного содержания). Тут нам выдали радиотелефон. Сделано это было в целях получения выкупа. Ибо содержание таких злостных нарушителей, как мы обходится в копеечку, а деньги, ежели они у вас имелись, были отобраны сотрудниками ППС (холодная голова, чистые руки, все дела). Выкуп вы должны были просить у родных и близких. Я, уже сообщивший о своём бедственном положении по сотовому, решил воспользоваться неожиданной щедростью служителей Его и позвонить Мелкому. “Пёс с ним, что там 5 утра, — думал я, — на автоответчик чего спою за казённый счёт и пущай оплачивают!” Однако международные вызовы были недоступны.
Через полчаса за мной приехал Дэн. Уплатил выкуп. Я вышел в декабрьский туман. Рядом на крыльце одноногая возлюбленная моего ночного собеседника била его костылём по голове, тем самым, требуя изменить образ жизни. В моём кармане лежала справка с совершенно загадочной фразой “за обслуживание – 399 рублей”. Нутро тряслось и требовало супа, сна и ванной.
Третий эпизод нашего тесного общения, тогда я этого не знал, был верным признаком упадка и скорой кончины Вытрезвителя. Взяли меня практически трезвого, вёл я себя нагло и в аппарат дышал смело. Тем неожиданнее для меня был вердикт – класть. Я немедленно позвонил куда следует и меня изъяли из цепких объятий спустя какие–то 40 минут. Даже и рассказать нечего…
…Задолго до динозавров Землей владели скромные существа, именовавшие себя трилобитами. И владели они ею значительно полнее, чем пресловутые ящеры и уж конечно полнее, чем мы, человеки. Однако же их время ушло. И вымерли несчастные тихие, не сделавшие никому зла, трилобиты. Сгинули, не выдержав эволюционной гонки. Чего уж говорить о таком ничтожном (в геологическом плане) образовании, как старый добрый Вытрезвитель. Мы безжалостно расстались с ним, как расстались когда–то с хвостом (если верить сэру Чарлзу Дарвину). Отбросили за ненадобностью. И распрямившись, гордые, обновлённые и уверенные, привычно зашагали по указанному, единственно верному пути. На этот раз инновационному…
mongol (–7, это — неправда)
mefis (–4, это — неправда)
Marnatrauny (–3, это — неправда) — Друзья, ну в чём неправда? Ссылку даю… Не понравился пост, так и пишите — "тупая фигня"…
мочи свиней…" Мне нравится этот ресурс!
страниц