Ты не грусти:
У этой зимней сказки
Такой же зимний ангел оказался.
Жил–был. Любил любовь,
А главное – устал.
Жил–был давно.
Ты маму расспроси
о шалостях его,
она расскажет.
Ты расспроси и старшую сестру,
она споёт тебе его мотивы.
Спроси меня. Я нарисую ночь.
Мелькнувший хвост лисы и веера язык.
Когда захлопнется его рисунок,
закончится не ночь, а разговор.
Я спрячу веер,
а потом зайду
и к маме, и к сестре, и к тем его весталкам,
которые по праву школы в храме
благословляют торжество отказа
разменивать свой жар на всех других.
— Какого рока?!, — спросит мой любовник, —
— Зачем идти к невольницам идеи?, – не спросит,
а запутает язык
между корнями пальцев или десен.
— Затем, что танцевать пришла пора, —
скажу ему и проведу рукою
по краешку его волос упрямых.
— Какого беса?!, — спросит мамин муж, —
— Зачем жечь щепки тех убитых мельниц,
которые не ведают зерна?
— Затем, что камертон сердец разбитых
сверяет звук свой только с камертоном, —
ответит мама и заварит чай,
и вынет из буфета сласти к чаю.
— Какого хрена?!, — спросит твой сосед, —
— Девицам нужен хрен, а это – редька!
— Затем, что редькин сок мешают с медом
и пьют до дна, — ответь ему сама
и поцелуй того, кого не целовала.
Так поцелуй, чтобы до дна добраться.
И не грусти.
Наш тихий зимний ангел
отдаст полнимба за одно лишь то,
чтобы его до дна поцеловли.
Не поцелуют.
Сказки тем прекрасны,
что Золушка и Фея – две фигуры.
У золушек есть туфельки и принцы.
У фей есть много тыкв на все кареты.
Тебе карету подавать или полжизни?