Вы помните, старые крысы, предание о крысолове?
Забыли… А мы вам напомним, ведь в городе ныне — чума!
Кишат кошельки и кошёлки в распоротых чреслах часовен.
И вотчиной душ заправляет иллюзия и ветчина.
Вы долго бесплодно плодились, шныряя в отравленных ризах
По нимбам погибших пророков, чтоб всю благодать обглодать.
Но где–то послышалась флейта… И крысы воскликнули «Крысис!..»
Свершилось!.. Се, в град окаянных вступает Грядущий как тать:
Сложите хвосты и болезни, я — суд над империей Rattus.
Вы солнце в бумажных затменьях сносили в подвалы зениц…
Щебечущий посох в ладонях, вспорхнет над землей троекратным:
Влачитесь на глас вопиющий из мрака безмолвных темниц!..
И полчища черных исчадий бежали за тем Крысоловом.
Он шел в плащанице нетленной вдоль жизни к великой реке.
От черного берега Стикса отчалил в каноэ Харона…
И канули крысы и звуки!.. Но флейта осталась в руке…
О, как вы молили пощады! О, как от чумы отрекались!
Пищали на слоге крысином, что вы не похожи на крыс!..
Но в каждом лоснящемся теле ютился размноженный Каин.
И волны эдемским аспидом тянули покойников вниз…
_______
Храните стерильную флейту на случай бубонных столетий.
Грядущие ночи Аида нам не предвещают рассвет.
Детей Крысолов не оставит… Но флейте найдётся наследник.
Так облик находит художник, так слово находит поэт.