Хлестаков. Да, это мое сочинение.
Марья Антоновна. Ах, маменька, там написано, что это господина Загоскина сочинение.
Анна Андреевна. Ну вот: я и знала, что даже здесь будешь спорить.
Хлестаков. Ах да, это правда, это точно Загоскина; а вот есть другой «Юрий Милославский», так тот уж мой.
Анна Андреевна. Ну, это, верно, я ваш читала. Как хорошо написано!
Выпьем, дабы не уподобляться.
Фёдор Хитрук.
Понадобилось тут сделать МРТ. У нас в городе невозможно. Томографы то есть, новенькие, купленнные под какую–то программу улучшения здравоохранения. Только на обучение персонала денег уже не хватило, вот и стоят модные аппараты под чехлами, для демонстрации высоким гостям.
Поехал в Екатеринбург, в областную клинику, предварительно записавшись на 10–00 и оплатив исследование (полис ОМС не котируется, только за деньги). По факту вызвали меня только в 16–00, после этого еще два часа ждал результатов. Все это в помещении от силы 30 кв. м.с едва десятком сидячих мест и среди полусотни таких же ожидающих. Ладно я физически еще крепок, а стариков было просто жалко.
Далее самое забавное: привез я результаты своему врачу и тут выяснилось, что выдали мне снимки не мои. Пришлось на следующий день ехать еще раз за 150 верст, стоять пару часов в очереди, чтоб получить, наконец то, за что заплатил.
В ветеринарках, что в местной, что в областной, при сельхозакадемии, всё устроено гораздо лучше.
Практически вымершая деревня в Харьковской области, где из постоянных жителей осталось несколько стариков, остальные — дачники. Но, памятник на братской могиле ухожен, подкрашен в меру сил, вычищен. Вот эта память, память человеческая, существующая несмотря на все потуги политиков разобщить некогда единый народ, дороже любого официоза.
Градский, бесспорно, величина, но вывел его, студента еще, на большую сцену именно Тухманов. Тогдашние рок эксперименты Градского мало кто слышал.
И позволю себе ещё один комментарий не в тему. "По волне моей памяти" и прочие авторские альбомы Тухманова во многом обязаны популярностью своей безупречному поэтическому вкусу Татьяны Сашко. Вот это имя действительно малоизвестно.
Другой пример: общественное движение "Тагил без ям" выехало и срезало торчащую из бордюров арматуру на парковках у зданий городской думы и администрации. Протест в форме конкретного дела, хотя от митингов и автопробегов движение тоже не отказывается.
Помощь то нужна здесь и сейчас. Митингами конкретным старушкам не поможешь, не доживут они до смены власти. Хотя это, конечно, латание дыр. Поэтому поддержу Барона в его отношении к протесту ради протеста.
Так что не только швартовочные и не обязательно парные.
95 – цифра внушительная. В роду Хитруков Федор Савельевич не первый долгожитель. Его отец прожил немногим меньше века, он родом из Витебска, с детства был очень активным и идейным. Частенько рассказывал, как дрался со своим земляком Марком Шагалом. Став коммунистом, участвовал в революционных событиях 1905 года, а за два года до революции Октябрьской привез семью в Тверь. Там и родился будущий знаменитый режиссер–мультипликатор.
Савелий Давыдович переезжал из города в город и быстро продвигался по служебной лестнице, а в 1931 году, отправился в Германию от «Станкоэкспорта». Его жена Анна занималась домашним хозяйством и воспитанием сыновей – Михаила, Федора и Владимира. До наших дней не дожил лишь младший, Владимир.
В Германии Хитруки жили в Штутгарте. Федор учился в художественно–ремесленном училище, много времени проводил в зоопарке – любил рисовать животных. Там же – в местном журнале – впервые опубликовал свои рисунки. В Москве поступил в институт повышения квалификации художников–иллюстраторов и, в принципе, уже освоил эту профессию, даже оформил две книжки… Но тут его биография круто изменилась.
Виной всему – мультфильмы Диснея, которые показали в 1935 году на Первом Московском Международном кинофестивале. «Три поросенка», «Странные пингвины» и, особенно, «Микки–дирижер» потрясли юношу. Но не настолько, чтобы сразу бросить профессию иллюстратора. Эти впечатления вернулись очень скоро – после разговора с одним художником. Тот обратил внимание, как Федор рисует – очень быстро, себе во вред. Натуру ставили на шестнадцать часов: первые полчаса Хитрук рисовал, остальное время портил свой собственный рисунок. «Попробуйте–ка толкнуться на студию нашу «Союзмультфильм». По–моему, у вас есть данные…» — эти слова Федор Савельевич запомнил на всю жизнь. О существовании такой студии он даже не подозревал, но что–то неумолимо туда потянуло! Он отобрал свои самые эффектные рисунки, пришел на Новинский бульвар и… услышал сухой ответ: «Мультипликаторы нам сейчас не нужны».
Приговор… Казалось, жизнь потеряла всякий смысл. Почему вдруг это искусство стало для него таким важным и нужным, он объяснить не мог, но начал ходить на «Союзмультфильм» постоянно, пока не объявили конкурс на замещение должности аниматора–стажера. 10 ноября 1937 года Федора Хитрука приняли в штат.
Свою первую «оживленную» сцену по эмоциям Хитрук не может сравнить даже с первой влюбленностью. Ему поручили крошечный эпизод в «Дяде Степе». Дворник в больших валенках на тоненьких ножках подметал двор и ворчал: «Ох–ох–ох!» Начинающий аниматор репетировал в коридоре, охал и бежал к столу – зарисовывать. Потратил месяц. А потом на экране… прозевал свой эпизод. Даже не сразу понял, что это была его работа! Какой–то мужичок подметал двор, ходил один – без него, без Федора – жил самостоятельной жизнью! Это было чудо! Такого неописуемого счастья Хитрук – по его признанию – не испытывал больше никогда. Работа закипела.
В соседнем цехе фазовки (изготовление промежуточных рисунков между двумя основными) работала изысканная красавица Маша Мотрук. Сцены Федора фазовала чаще всего именно она. Когда он заходил в цех, женщины хихикали: «Хитрук, когда ты женишься на Мотрук?» И ведь женился! Вместе они оказались в Ереване, где знаменитый режиссер Лев Атаманов создавал армянскую студию анимации. Там и прожили почти до самого начала войны…
Летом 41–го Федора Хитрука направили на курсы военных переводчиков. Живя в Штутгарте, он хорошо овладел немецким, и знание языка теперь было очень кстати. В штабе 3–го Украинского фронта Хитрук расшифровывал и переводил всю немецкую документацию, которая попадала в руки разведчиков. Потом он стал командиром взвода радиоперехвата 17–й воздушной армии. С частями 3–го Украинского фронта Федор Хитрук дошел до Вены, где и встретил День Победы. Демобилизовали его не сразу, направили в Берлин переводчиком еще на два года. Вернулся он в сентябре 47–го – ровно через 10 лет после того, как попал на студию «Союзмультфильм».
И все началось сначала.
За минувшие семь лет Федор Савельевич забыл все, отучился держать карандаш, его могли спокойно отчислить за профнепригодность, но сделали скидку как участнику войны. Это были страшные мучения, но он преодолел барьер.
Хитрук стал одним из лучших мультипликаторов студии. Его желали заполучить в свои фильмы все режиссеры. Он прославился как мастер психологических сцен, ему удавались мимика, пластика, эмоции персонажей в самых ключевых эпизодах. Так, вошли в классику его Оле–Лукойе («Снежная королева»), медвежонок–конферансье («Необыкновенный матч»), Хомяк («Лесные путешественники»), Снеговик («Когда зажигаются елки»), Сломанный чайник («Железные друзья»).
Как режиссер Федор Хитрук дебютировал в 1961 году. Мог бы и раньше, но не было идеи, которая могла бы его «зажечь». Первый фильм должен быть бомбой! Если об этом не мечтаешь, так зачем же начинать? И тут Хитрук попал в положение своего будущего героя. Шум за окнами квартиры довел до того, что Федор Савельевич решил во что бы то ни стало сделать кино об этом шуме. Идея понравилась знаменитому драматургу Михаилу Вольпину. Тот ошарашил: «Тема интересная, но тут не хватает убийства…» И написал сценарий «Истории одного преступления». Так что первый фильм Хитрука родился из его собственного переживания.
Ну а Бонифаций – это сам Федор Савельевич. Добрейший лев вкалывал в Африке 24 часа в сутки, и вдруг в конце заявил: «Какая все–таки замечательная вещь – каникулы!» Он искренне посчитал, что хорошо отдохнул! И в этом – правда. Когда чувствуешь, что приносишь радость, то не устаешь.
Самый автобиографичный, конечно, «Фильм, фильм, фильм». Казалось бы, при чем здесь анимация? Речь идет о большом кино, но муки творчества везде одинаковы, и степень отчаяния у Норштейна и Котеночкина бывала не меньше, чем у Хуциева или Гайдая. А толчком послужило выступление легендарного драматурга Виктора Шкловского на одном из его юбилеев. Он полчаса рассказывал о тех перипетиях, несчастьях, страданиях, которые он как автор перенес в кинематографе… И вдруг сделал паузу, расплылся в улыбке и закончил: «И это мое кинематографическое счастье. Другого я и не хотел…» Этой фразы было достаточно, чтобы Хитрук решил снимать «Фильм, фильм, фильм». Сколько раз он клялся и божился, что больше никогда не подойдет к мультстанку!.. Но потом проходило время, и то, что вчера казалось ужасным, становилось прекрасным! «Мне не хватает работы, как алкоголику», — нередко говорил режиссер.
А однажды Хитрука пригласили в «святая святых» — на студию «Walt Disney». Его встречали, жали руку, хлопали по плечу, водили по цехам, фотографировали, говорили комплименты. Мог ли он об этом мечтать? Дисней был и остается для Хитрука кумиром, его фильмы «Белоснежка и семь гномов», «Бемби», «Пиноккио» — идеалом анимации. Кадры из них висят в квартире Федора Савельевича рядом с фрагментами из наших шедевров «Заколдованного мальчика» и «Снежной королевы».
Там же, на диснеевской студии, Федор Хитрук познакомился с Вольфгангом Райтерманном, снявшим американского «Винни–Пуха». Эту экранизацию сказки Милна Хитрук не видел. Точнее, увидел уже после съемок своей версии. Но, что самое удивительное, Райтерманн признался, что русский «Винни–Пух» ему нравится больше, чем его собственный. И эти слова стали одной из самых дорогих наград для Федора Савельевича.
Анимационная трилогия о «Винни–Пухе», безусловно, самое популярное творение Федора Хитрука. Ему до сих пор дарят медвежат всех размеров, цветов и мастей. Квартира режиссера заставлена и завалена Винни–Пухами. Федор Савельевич признается, что изначально планировалось снять девять фильмов, но на третьем группа выдохлась. Стало неинтересно. Последняя картина Федора Хитрука – «Лев и бык» (1983). Больше он не снимал. Говорит, что, по всей видимости, иссяк. Не было ни одной идеи, которая зажгла бы, возбудила вновь желание работать. А, может, выбила из колеи трагедия. В 1984 году ушла из жизни Мария Леонидовна – жена, помощник, единомышленник.
Федор Савельевич не оставил анимацию. Он увлекся преподаванием – до сих пор это единственная ниточка, которая связывает его с кино. Через учеников, через их фильмы он по–прежнему в профессии. А ученики Хитрука – гордость не только самого Мастера, это гордость нашего кино, гордость страны: Александр Петров, Михаил Алдашин, Алексей Туркус, Оксана Черкасова, Алексей Караев, Алексей Демин, Константин Бронзит, Александр Бубнов, Степан Бирюков…
Федор Савельевич был бы не против, если бы в кино появилась династия Хитруков, но сын Андрей стал музыкантом. Сегодня он кандидат искусствоведения, преподает в Академии имени Гнесиных. Внуки тоже далеки от анимации, но дедушка ими гордится. Анастасия – всемирно известная скрипачка, Даша – менеджер, владеет пятью языками, Федор – программист, один из создателей главного российского сайта мультипликации «Аниматор», Маша – пианистка, а младший – Николка – еще пока не определился. Сам Федор Савельевич тоже старается шагать в ногу со временем. Книгу воспоминаний он пишет на компьютере и активно пользуется интернет–почтой. Смотрит новинки мировой анимации и по–прежнему принимает дома начинающих режиссеров – оценивает, советует, направляет.
«Если опубликовать это, будет огромный скандал. За два месяца – 3738 сокрытых преступлений»
Уж простите за ссылку на ura.ru, если что — вот автор.
В 60–е годы материально–техническая база телеинформации укрепляется: редакции оборудуются телетайпами (ТАСС и иностранных агентств), растет сеть собственных корреспондентов–кинооператоров, кинопроизводство оснащается новой съемочной, лабораторной и осветительной техникой.
Отсюда.
В огородах на берегу прямо на полянке располагались компании гуляющих с накрытыми закусками и выпивкой скатертями, по–лесному. Играли гармошки. Пели старинные песни. Танцевали польку, замысловатую бурную кадриль, русскую плясовую.
Гуляли от заводской плотины до верховьев на обоих берегах. Купания и обливания водой лошадей, как это принято в центральных районах России, в Тагиле не было. Но самым главным в этом празднике была стрельба из пушек. Сколько их было на обоих берегах, неизвестно. Временами стояла сплошная канонада. Пушки были большие, маленькие, чугунные, медные. Медные отличались меньшим размером и калибром. Однако их выстрел был резче и громче. Чаще встречались чугунные пушки, отличавшиеся большим калибром. Пушки в Тагиле были в особом почете. Стреляли из них в Христову заутреню, на именинах. Стреляли на глухих покосах, отпугивая от стана медведей. Стреляли на гулянках в лесу, проводах рекрутов. Любителей пострелять хватало. Многие гости шли на пруд со своим порохом и пушкой, каждый хвалился своей. Порох использовали охотничий или местный, который брали у запальщиков рудников.
Ьакие вот традиции были в середине девятнадцатого — начале двадцатого века в нашем городе. На Пасху и Иванов день в основном. А с приходом коммунистов всё прекратилось.
страниц