Кузнец качал мехом воздух в горн, а медведь бил молотом по раскаленной железной полосе на наковальне.
— Скорее, Миш, а то мы с тобой ударная бригада! — сказал кузнец.
Но медведь и без того настолько усердно старался, что пахло паленой шерстью, сгорающей от искр металла, a медведь этого не чувствовал.
— Ну, теперь будя! — определил кузнец.
Медведь перестал колотить и, отошедши, выпил от жажды
полведра воды. Утеряв затем свое утомленно пролетарское лицо,
медведь плюнул в лапу и снова приступил к труду молотобойца.
Сейчас ему кузнец положил ковать подкову для одного
единоличника из окрестностей колхоза.
— Миш, это надо кончить поживей: вечером хозяин приедет —
жидкость будет! — И кузнец показал на свою шею, как на трубу для водки. Медведь, поняв будущее наслаждение, с большей охотой начал делать подкову.