И люди смогли научиться жить в гораздо более крупных сообществах, когда придумали точно такие же стандарты поведения или, другими словами, культуру. Да, мы похожи на муравьев, когда едем в метро, стоим в пробке или орем на стадионе. Наше поведение описывается законами гидродинамики, а не какой–то высшей нервной деятельностью. Но существует очень большая пропасть между муравьями и людьми. Пропасть в том, что люди все еще пытаются натянуть репутационные стандарты на уже анонимное сообщество. Мы начинаем судить о людях по их одежде, автомобилям, работодателю и национальности. Судить до того, как вступили с ними в контакт. Мы думаем, что знаем политиков лишь потому, что они примелькались. Но на простой вопрос, пойдешь ли ты с Путиным в разведку, внятно или однозначно ответит лишь ограниченный и зомбированный пропагандой (с той или с другой стороны) человек. И мы, думая, что знаем политиков, идем голосовать за них, а на самом деле, за продукт пропаганды, и считаем более достойным доверия Путина или Прохорова, а не своего лучшего друга. И потом слушаемся его, хотя политик даже не сдает вступительные квалификационные экзамены. У летчика, который отвечает всего за 1–2 сотни пассажиров большие требования к квалификации, чем у человека, который отвечает за сотню миллионов и который запросто может отправить десятки тысяч из них на смерть.
Чтобы стать муравьями, нужно всем одеть серое, читать одинаковые книги и есть стандартную еду в стандартных (квадратных, кстати) жилищах. Но, при этом, не иметь никаких лидеров сверху. Ведь муравьи не действуют согласованно или руководимо кем–то. Они — равны и каждый рассчитывает на то, что он знает столько же, сколько и окружающие. Много идеологов и утопистов (да и анти–утопистов) рисовали себе такой мир, но при этом, всегда рисовали и лидеров. Ведь у нас — культура. Мы ценим индивидуальность и личность. Мы ценим то, что позволяет выращивать из нас не равных нам же, а поэтов и ученых, двигающих науку, культуру и мир, делающих то, что нас сегодняшних отличает от нас 100, 1000, 10 000 лет назад.
И мы инстинктивно полагаем, что среди нас есть лучшие, которые знают больше и которые могут нас вести вперед. Но по факту самый умный часто беден, а вверх вырывается жлоб и подлец. И мы видя, что наверху жлоб и подлец, просто начинаем рационализировать "раз он добился, значит он — крут", но мы боимся даже представить себе мысль о мире без властной элиты. Это зашито у нас на уровне инстинкта. Мы просто не представляем себе жизнь в муравейнике — там, где лидеров и начальников нет.
Хотя, Ditfrid, для вас есть надежда. Постепенно информационное поле в мире становится все более плоским. И скоро все смогут рассчитывать на то, что их визави знает практически столько же, сколько и они сами. Нет, мы не станем муравьями. у каждого из нас своя заточка для мозгов. Но мы сможем правильно выстраивать репутационные отношения и сможем обходиться без лидеров и тогда — да. Мы будем круты и эффективны. И это уже происходит сейчас. В бизнесе, который всегда впереди политики, иерархии заменяются бизнес–процессами. Целые компании принципиально отказываются от иерархии, а "босс" — просто один из равных, который ставит подписи на угоду внешнего мира, ищущего, по привычке, лидеров.
Все это опять–таки, становится возможным благодаря уменьшению транзакционных издержек, благодаря тому, что уже сидеть в одном офисе всем вместе не обязательно, благодаря тому, что сейчас босс знает намного меньше, чем подчиненные — у него просто меньше времени анализировать входящие внешние сигналы, так как он занят диспетчеризацией внутренних. Босс теряет монополию на информацию, а следовательно и власть.
announce seizure of drugs worth a street value
at $10 million or $20 million or half a billion
dollars. I wonder what street it is you're buying
your cocaine on, because it's not the same
street as I'm buying my cocaine on.
Вы описали _возможность_, проистекающую из природы монопольно выпущенных "бумажных" денег, которая существует у власти и которую эта власть эксплуатирует. Попробуйте подумать в направлении ликвидации этой возможности, например, в направлении ликвидации монополии на деньги или в направлении развития прозрачности власти. В конце концов я про это (про оба этих направления) книжку написал :–)
1. Наличность = М0, денежный агрегат. Не обязательно это — бумажки, которые можно пощупать. Это все то, что можно быстро перевести в бумажки, которые можно пощупать, причем без потерь. Еще одна красивая демонстрация спора ради спора. Ведь, даже если использовать термин "наличность", только в отношении бумажек, то все равно валюту PayPal можно (и это декларируется) обналичить.
2. Ваше личное мнение тут не имеет значения. Еще одна красивая демонстрация спора ради спора. Теперь с переходом на личный опыт.
3. Самая яркая демонстрация спора ради спора. Я пишу одно, вы читаете другое. Я написал, что вы предлагаете запретить количество видов денег. Вы это прочли, назвав себя прагматиком, как будто я написал про запрет количества денег и воспользовались этим для спора.
Спорьте дальше. Но уже не со мной. Но аргументов как за запрет количества видов денег, так и в пользу того, что количество видов денег уменьшается, вы не привели. Так ведут себя балаболки и пустышки. Старайтесь дальше.
1. PayPal просто декларирует конвертацию в наличность, а сколько денег в системе реально крутится это только им вестимо. Это просто — производная нового порядка. "доллар" Paypal называется словом "доллар" и стоит почти столько же, сколько и валюта США только для того, чтобы ему больше доверяли, чтобы не смущать пользователя. Тоже самое и с "валютами" WMR, WMZ, WMU в Webmoney. Любая "привязка", на самом деле не более, чем девиз. Даже в те времена, когда деньги типа обеспечивались золотом.
2. Они не запрещены по всему миру и ими можно рассчитываться. Вопрос приемлемости — вопрос доверия и удобства. И нет причин не использовать и эти системы тоже. Никто же не запрещает Яндекс, когда есть Гугл, верно?
И самое главное, я, если не ошибаюсь, уже не в первый раз замечаю за вами любовь к бесплодному спору, абы поспорить. Ведь все ваши "аргументы" вообще никак и никоим образом не отменяют того, что написал я: Что запрещать количество видов денег нет смысла и что количество денег (средств взаиморасчетов) растет, а не уменьшается.
страниц